Повесть “Ночи”, опубликованная Крыловым в первой части “Зрителя”, была особенно выразительна. Карамзин, проницательно почувствовавший, куда целят ее полемические стрелы, риторически запрашивал Дмитриева 14 июня 1792 года: “Каков тебе кажется петербургский З р и т е л ь, который жестоко разит петербургских актеров нижнего разбору и венериных жриц?” Если первая часть относилась к Клушинским театральным статьям, то вторая — к прозе Крылова.

Повесть “Ночи” была построена на комбинации эротических элементов, иронической метафизики и откровенно порнографических словесных трюков. Ночные похождения героев, цепочка любовных свиданий, маскарад, перверсия (Тратосил и его жена Обмана, переодетая в капитана Хватова) соединялись в сюжетном кружении с размышлениями рассказчика о философских достоинствах ночи, немедленно демонстрируемыми в травестии любовных “горячек”. Крылов должен был быть хорошо знаком с языком и стилем французской галантной порнографии (в изобилии представленной в романах д’Аржана), когда писал:

“Опомнись, — вещал мне рассудок, — с каким намерением вышел ты из дому? Ты хочешь нападать на порок; а едва отошел пять шагов, как сам делаешь шалости”. — “Кричи, что хочешь, господин рассудок, — отвечало сердце, — а у меня есть своя маленькая философия, которая, право, не уступит твоей. Твой барометр измеряет сухая математика; но мой барометр не менее справедлив в своих переменах...” — “Прекрасно, любезное сердце, прекрасно! и если твоя философия не столь глубока, то по крайней мере она заманчива и приятна... и я отныне с пользой буду наблюдать, когда опускается и поднимается твой барометр...”.

“Что это за чудный барометр? — спросишь ты, любезная читательница. — Это, сударыня... но ты краснеешь... нежная грудь твоя трепещет и напрасно старается удержать томный вздох... Ах! если бы не было тут твией бабушки или тетушки, то бы, потупя глаза и со скромною стыдливостию, давно бы сказала ты, что это... любовь...”

Весь пассаж построен на игре с эротическими метафорами: барометр, который “опускается и поднимается”, как и всякий “laboureur”, соотносится во французском эротическом арго с “le member viril” (фаллос) . Одна из самых непристойных поэм французской эротической литературы XVIII века носила название “Барометр Иезуитов” .